Возвращение офицерства. Заметки о воссоздании русской армии (отрывки)

 

На протяжении нескольких последних столетий русская военная традиция создала свой собственный тип офицера. Русский офицер резко отличался от своего западного и восточного аналога. Это не рафинированный джентльмен в белых перчатках, с моноклем в глазу и холодным презрением к смерти, и не роскошествующий «паша», которого на фронт сопровождает целый выезд слуг и несколько карет с выездным походным дворцом. Русский офицер — это "пахарь войны", бригадир, отличающийся от солдата только степенью ответственности, образованием и умением управлять людьми в бою. Это Денис Давыдов, генерал Скобелев, это толстовский капитан Тушин, Лермонтовский Максим Максимович… Именно близость солдата и офицера всегда считались примером служебных взаимоотношений: "Слуга — царю, отец — солдатам!"…

Без восстановления офицерского корпуса, как станового хребта армии невозможно вести речь о восстановлении армии. Именно оно сегодня способно изменить ту негативную ситуацию, которая складывается в офицерстве. Офицерский коллектив отдельной части по определению способен к самоочищению, так как является работающим, слаженным механизмом. Главное условие — демократичность решения самых животрепещущих и важных вопросов прохождения службы, выдвижения, поощрения и этики взаимоотношений. Нужно у военного чиновника, сосредоточившего сегодня в своих руках права выбирать и утверждать, отобрать право выбирать, оставить ему лишь право утверждать. Мы должны не просто восстановить роль офицерского собрания, но придать ему сегодня чрезвычайные полномочия.

Главой офицерского собрания должен выбираться, тайным голосованием, самый авторитетный старший офицер, а не автоматически назначаться командир, как это происходит сегодня. Офицерское собрание должно стать определяющим в вопросах служебного роста. Без одобрения офицерского собрания части не должно проходить ни одно представление или перевод на вышестоящую должность. Причём одобрение это должно, в случае любого расхождения мнений, закрепляться обязательным тайным голосованием.

Необходимо предоставить офицерскому собранию право, в случае грубейших нарушений офицерской этики и морали, выражать недоверие любому своему члену, независимо от звания и положения — вплоть до командира части, который сегодня превратился в «неприкасаемую» фигуру и зачастую является главным коррупционером.

В вопросе выражение недоверия у офицерского собрания должно быть не абстрактное «право», а конкретная процедура, к которой мог бы прибегнуть любой офицер и, перед которой все были бы равны. Таковым вполне может стать Суд офицерской чести, состав которого должен выбираться тайным голосованием из самых авторитетных офицеров. И этот суд своим решением должен иметь право рассматривать такие дела и ставить такие вопросы перед офицерским собранием, которое тайным голосованием определяет своё окончательное решение. В случае такого «вотума недоверия» должно проводиться обязательное служебное расследование с последующим кадровым решением. Офицеры, отстранённые от должности по решению офицерского собрания, не должны назначаться на равные должности и уж тем более на вышестоящие, пока офицерское собрание не вернёт им своё доверие. Предвижу возражения. А как же важнейший принцип единоначалия? В армии не может быть никакой демократии иначе это не армии, а анархичное войско. Создавая такое «собрание» не подменяем ли мы кадровые органы и но, во-первых, мы ведём речь о чрезвычайных обстоятельствах, в которых сегодня оказалась армия и офицерский корпус. И потому меры, которые необходимы для оздоровления обстановки также должны быть чрезвычайными, а главное — адекватными сложившейся обстановке. К тому же, все эти меры проводятся в условиях мирного времени, законы которого в корне отличаются от суровых законов военного времени. А во-вторых, на самом деле, никакого подрыва «единоначалия» не происходит. Офицерское собрание не вмешивается в служебную деятельность, боевую подготовку или управление, но оно стоит на страже офицерской чести, традиций и справедливости. Офицерское собрание на этапе принятия решения, определяет — достоин ли тот или иной офицер выдвижения, награды или поощрения или нет, но после принятия решения уже никак не вмешивается в служебную деятельность. Офицерское собрание определяет — нарушил или не нарушил тот или иной офицер нормы офицерской этики, чести и морали. И в случае такого нарушения, определяет своё отношение к этому проступку. Безусловно, что офицерские собрания частей и соединений должны иметь свой высший орган — Всеармейское офицерское собрание, на котором, уже на уровне Вооружённых Сил, перед правительством и высшим военным командованием офицеры могли бы поднимать самые актуальные вопросы.

Очищение, дистилляция офицерского корпуса — вот главная задача первого этапа оздоровления армии! Но возможно это только, при участии всех порядочных и честных офицеров, оставшихся в Вооружённых Силах!

 

Владислав Шурыгин